... В холодную и темную февральскую ночь я приду к тебе. Я приду к тебе прохладной сочной травой под босые ноги, ласковым майским солнцем по щекам, едва уловимым нежным ароматом Kenzo на ветру, мелодичным "...je me souviens...", вырванным из контекста, мимолетным прикосновением розового габардина.
Босая, я взберусь на край постели, поджав под себя озябшие ступни, обхвачу колени руками, положу на них подбородок и, прищурясь, улыбнусь. Спросонья ты недоуменно присмотришься, не веря своим глазам, а я, как всегда, запущу пальцы в твои волосы, играя с непослушными прядями.
И тебе снова захочется притянуть меня к себе, вдохнуть полными легкими запах моих волос, просто сжать изо всех сил, услышав, как прервался мой выдох. Ты уже протягиваешь ладонь, как вдруг в сумерках комнаты неумолимо, как неосторожно сброшенная со стола мозаика, распадутся на лунный свет и весна, и солнце с травой, и Kenzo, и габардин, и оставшийся неоконченным мотив...
Нет меня. Совсем нет. Нигде.
Босая, я взберусь на край постели, поджав под себя озябшие ступни, обхвачу колени руками, положу на них подбородок и, прищурясь, улыбнусь. Спросонья ты недоуменно присмотришься, не веря своим глазам, а я, как всегда, запущу пальцы в твои волосы, играя с непослушными прядями.
И тебе снова захочется притянуть меня к себе, вдохнуть полными легкими запах моих волос, просто сжать изо всех сил, услышав, как прервался мой выдох. Ты уже протягиваешь ладонь, как вдруг в сумерках комнаты неумолимо, как неосторожно сброшенная со стола мозаика, распадутся на лунный свет и весна, и солнце с травой, и Kenzo, и габардин, и оставшийся неоконченным мотив...
Нет меня. Совсем нет. Нигде.